Люди стали ходить в горы, и это хорошо

Пообщаться с профессиональным альпинистом Виктором Ершовым оказалось непросто. Удалось «поймать» его для интервью в короткий промежуток времени, когда он был в Ессентуках между двумя восхождениями на Эльбрус и целой чередой путешествий в диапазоне «Грузия – Санкт-Петербург». Но, по его словам, из всех этих мест комфортнее всего ему именно в горах. 

– Можешь рассказать в паре предложений, чем ты сейчас занимаешься?  

– Да вот только с Эльбруса спустился, вчера на вершине был. 

– С горой тебя. Сколько раз ты уже был на вершине Эльбруса?  

– Где-то сто сорок пять.  


– А чем ты занимаешься в общем?  

– Экстремальными видами деятельности. Вожу людей в горы, лазаю по скалам. Занимаюсь домом – купили в Кисловодске, строим. Там будет со временем скалолазный кемпинг – это прямо над Берёзовским ущельем и скалами.  

– Ты зарабатываешь экстримом?  

– Последние одиннадцать лет. У меня родители и бабушки с дедушками – мастера спорта по альпинизму, скалолазанию, лыжным гонкам и всему такому. Я с детства в горах, поэтому выбора особо не было. Нет, был, конечно: я учился на химическом факультете в Санкт-Петербурге, потом пару месяцев на заводе работал. 

– Когда ты решил: «Всё, с заводом покончено, буду зарабатывать этим»?   

– Я всегда подрабатывал летом, когда было время. Сначала в горы ходил, потом меня брали гидом-ассистентом, помощником тренера и так далее. Зацепки, бывало, на скалодроме крутил. Просто я понял, что с химией и с наукой у нас всё непросто в России. Представилась возможность много работать инструктором, гидом, я и переехал на юг. Я и так проводил тут каждое лето, надоело мотаться, снял квартиру и остался. 

– А родился ты в Питере?  

– Я родился в Москве, и первые годы там жил. Потом мы с семьёй переехали в Санкт-Петербург – у меня мама оттуда. Там – последние классы школы и институт. 


– Как отдыхают люди, для которых экстрим – это профессия?  

– Самый лучший отдых – это смена деятельности. Походил по горам – потом приехал на скалы. Конечно, устаёшь безумно от всего этого, но перезагружаешься, если постоянно делать что-то новое. Не скучно. Да, раз-два в году мы с женой ездим на море или на скалы в Турцию, Крым или ещё куда-то и, помимо лазания, просто отдыхаем и ничего не делаем. Хотя, бывает, дома иногда сижу и плюю в потолок. 

– Ты самой высокой точкой одного континента не стал ограничиваться. Расскажи о путешествиях в Америку. Это был отдых или работа?  

– Все профессиональные гиды не сидят на одном месте. Есть домашние горы, как у меня – Эльбрус, но при этом уважающий себя профессионалы стараются развиваться и ездить в другие страны. Поначалу – для себя, а потом – водить людей. Я, когда впервые поехал, взял с собой американцев. Я им сказал, что не был на Аконкагуа – это высшая точка Южной Америки. Они сказали «классный гид, пойдём». Мне это было интересно, я их сводил на Аконкагуа. А затем, так как у меня появился опыт, фирмы стали предлагать мне работу. Вот уже пять раз был на Аконкагуа и один раз на высшей точке Чили и высочайшем вулкане на земле Охос-дель-Саладо. Сейчас каждый год стараюсь проводить зимний сезон в Америке. Там в это время как раз время восхождений. 

– Как отличается бизнес здесь и там?  

– В каждой стране есть свои нюансы, тонкости и заморочки. У нас всё относительно регламентировано. Есть советская школа альпинизма, согласно которой ты должен иметь корочки. В Аргентине нет такой разрядной сетки, как у нас в горах. У них есть коммерция: ты должен отучиться на гида по трекингу, на гида по походам, потом – на простых восхождениях, потом – на сложных. Но при этом, если ты иностранный гость, ты не имеешь права там работать. Ты можешь быть только трек-лидером. И мы, когда там работаем, являемся руководителями групп, а не гидами.   

– Есть ещё международная сертификация гидов, в России она, к сожалению, не работает. В мире всего около 200 гидов, кто реально её имеет. Таких людей принимают в любой стране мира.  


– Стало ли в последнее время больше желающих подняться на Эльбрус?  

– Я работаю на Эльбрусе 11 лет. Сначала было очень много иностранцев – процентов 70. Последние лет пять, наверное, соотношение изменилось. Русских восходителей стало больше, а иностранцев осталось по-прежнему. Россиянам стали интересны восхождения, народ потянулся. При этом есть огромный спектр услуг. Можешь жить в палатке, а можешь – в крутом высокогорном приюте, где тебе будут готовить.  В таком комфорте не нужно сильно напрягаться, тебе всё расскажут, всё сделают, достаточно просто передвигать ногами, поэтому народу стал интересен экстремальный туризм.  

– Как людям без опыта не умереть на Эльбрусе? 

– Надо стараться заниматься спортом. Нужна нагрузка на сердце, лёгкие и кровеносную систему, например, бег. Скалолазание тоже подойдёт. Есть медикаментозная поддержка: витамины, аминокислоты, разные помощники для печени и почек, но об этом лучше отдельно читать. И перед горами недельку надо отдыхать. По возможности, чтобы не было стрессов, нервов и всего прочего. Надо высыпаться.  

Но на самом деле, высота – это очень индивидуально. Много примеров, когда в группе куча здоровых накачанных мужиков и какая-нибудь маленькая девочка, которая только в школе в последний раз физкультурой занималась. Но ей – хорошо, она идёт, песенки поёт, а мужики загибаются, их тошнит. Это фактор высоты, тут не угадаешь.  

– При тебе происходили курьёзные случаи из-за этого? 

– Случаев много разных, смешных и серьёзных. Вчера, например, был настолько сильный ветер, что мы на вершину просто выползали. Выпрямиться было невозможно. Был ещё случай, когда мужик не рассказал, что у него в детстве была травма позвоночника, и поднялся на четыре тысячи. Он сел и говорит: «Виктор, я не могу больше идти». Я говорю: «Ну ладно, давай чайку попьём и пойдём вниз». Он говорит: «Не, ты не понял, я вообще не могу ходить». У него отказали ноги, пришлось его вниз тащить. 


– Любой, кто смотрел фильм «Эверест», знает, что это опасно и трудно физически и психологически. Но зачем тогда люди вообще это делают? 

Ну… Потому что горы есть. Всё очень просто. Кто-то хочет что-то себе доказать, кто-то – другим. Кто-то идёт потому, что там очень красиво. У других – как у меня – это профессиональная сфера деятельности. И мне нравится такая работа. За мной в горы и жена тянется, помогает, просто гулять ходит. У всех разные причины. Зачем люди плаванием, бегом занимаются? Зачем машину водят?  

– В машину сел и поехал. С горами иначе. 

– Гора – это некая точка. Ты должен на неё забраться и делаешь для этого всё возможное. И когда залезаешь, тебя переполняет эйфория от того, что ты достиг своей цели. Идёшь вниз и готовишься уже к следующей цели. В альпинизме можно расти бесконечно, это – маленькая жизнь.  

– Жена начала ходить в горы с тобой или до знакомства? 

– Она ходила простые походы. Мы в Кисловодске около горы и познакомились, когда я спустился, а она только приехала. Сейчас она стала ходить намного больше, со мной по-другому и не получается быть рядом. 


– Ей это нравится, или она постоянно говорит: «Вот, опять в горы тащит». 

– Нет, она так никогда не говорит. Все устают, конечно, но при этом она не поднимается, если не хочет. 

– Как горы изменили твою жизнь?  

– Я тут с детства, поэтому не могу сказать, что горы меня изменили, я в них живу. Меня, скорее, город изменил. Когда приезжаешь с гор, где тебе всё понятно, в городе неуютно. Я большие города очень не люблю, ни Москву, ни Питер, ни другие столицы. Меня давят все эти люди, огромная спешка, машины, цивилизация. Простора нет.  

– А Кисловодск как в этом смысле? 

– В Кисловодске мне нравится. Тем более, мы взяли участок вдали от людей, далеко не центр города – над скалами, где пару соседей и всё. Но до магазинов и центра города двадцать минут на машине ехать. Идеально получается.  


– Зачем ты сделал гайдбук по скалам Ставропольского края? 

– Потому что его не было. Последний создавался в 2008 году, но он был в основном по Кисловодску и немного по горе Острой. Кроме того, там была немного не та информация, которая нужна скалолазам. Мы с женой посмотрели разные гайдбуки по Греции, по Турции, Италии, и постарались всё полезное перенести в нашу книгу. Ну и я всегда хотел книгу имени себя – теперь появилась.  

– Удивляет ли тебя, что люди, живущие на Ставрополье и на Кавказе, не ходят в горы? 

– Сейчас это не совсем так. Хотя бы на выходные люди выезжают в Приэльбрусье, буквально на шашлыки. И это хорошо, потому что если раньше из Нальчика или Кисловодска люди стремились в Москву за деньгами и движняком, то сейчас мнение меняется, и всё больше туристов едут кататься на лошадях, погулять, прыгнуть с верёвкой или полетать на параплане. Туризм даёт развитие местным жителям, и они начинают стремиться к чистоте и аккуратности. Дороги строятся, отели появляются, местные лучше живут, облагораживаются места, сохраняются звери. Это всё развитие. 

Никита Пешков.
Фотографии из личного архива Виктора Ершова.

Желтая лента

Loading...
Чебурашка оказался евреем, но не сионистом

Чебурашка оказался евреем

Истории Лавкрафта про разумные грибы с Юггота находят научное подтверждение

Эти грибы научились превращать живых в зомби

Комментарии (0)